«ЦВЕТНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ» ‒ ОРУЖИЕ ОДНОПОЛЯРНОГО МИРА

«ЦВЕТНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ» ‒ ОРУЖИЕ ОДНОПОЛЯРНОГО МИРА

ПОДЕЛИТЬСЯ

В последние десятилетия в политологической науке и средствах массовой информации активно анализируется новое социально-политическое явление «цветных революций», которые существенным образом изменили расстановку политических сил на карте мира. Примерами таких революций в недавнем прошлом могут быть события  Революции роз в Грузии (2003), Оранжевой революции на Украине (2004),  Тюльпановой революции в Киргизии (2005), попытка «цветной революции» в Узбекистане, Белоруссии и Армении, переворот в Молдавии (2009), Дынная революция в Киргизии (2010), попытка революции на Болотной площади в России (2011 – 2012) и украинский  Евромайдан (2013 – 2014). Это лишь короткий список «цветных революций», произошедших на постсоветском пространстве. Для полноты картины необходимо упомянуть цикл политических потрясений в ряде стран Ближнего Востока, Магриба, в Китае и Бразилии.

В тех случаях, где организаторам таких революций удавалось довести дело до конца, были смещены политические лидеры, проведена частичная рокировка политических элит в государстве, а общество чаще всего сталкивалось с острым политическим и экономическим кризисом. На данный момент, подавляющее большинство экспертов, говоря о «цветных революциях», подразумевают активную манипуляцию народными массами с целью обострения политической ситуации в государстве и преимущественно мирному свержению законных политических лидеров. Во всех случаях, сценарий событий в ключевых своих моментах идентичен, что позволяет говорить об использовании единой технологии, направленной на достижение конкретных политических целей.

В современной политологической науке существует дискуссия о истоках такого явления, как «цветные революции». Ряд экспертов склонны полагать, что это явление имело место быть в глубоком прошлом, приводя примеры массовых народных протестов в Смутное время в России, которые приводили к свержению Б. Годунова и В. Шуйского и триумфальному шествию различного рода самозванцев. Другие эксперты видят элементы цветных революций в событиях Февральской революции 1917 г., когда выход на забастовки и демонстрации оплачивался, проводились различного рода провокации, а дипломатические ведомства иностранных государств стремились повлиять на ход событий. Однако такие смелые параллели с прошлым видятся не совсем обоснованными, в силу того, что «цветные революции» обладают специфическим набором черт, принципиально отличающих их от классических революций прошлого. Главным отличием «цветной революции» от революций XIX – ХХ веков – это отсутствие четко сформулированной идеи.

Так, если Русская революция 1917 года несла обществу новые смыслы и ценности, предлагала реализацию на практике новых социально-политических и экономических доктрин, то  «цветные революции» не предлагают общественности ничего нового. Это в определенной мере энтропия смыслов, когда провозглашаемые либеральные ценности свободы и демократии не только не адаптированы для конкретной ситуации, но и не наполнены конкретным содержанием. Основной упор делается на эмоциональную составляющую и спонтанную реакцию манипулируемой толпы. Ни один лидер «цветной революции» не предложил своим сторонникам конкретного плана социальных и экономических преобразований после свержения ненавистного режима, так как таких задач им просто не ставится, «цветная революция» заточена только под свержение неугодного лидера, а народ нужен только в качестве массовой декорации реализуемой технологии и механизма воздействия на власть. Если в ходе революции 1917 года агитаторы пытались донести доступным языком до малограмотного крестьянства идеи социализма, а затем и реализовать их на практике, терпя зачастую неудачу, то лидеры «цветных революций» лишь «разогревают» толпу эмоциональной пропагандой, выводя её в нужный момент на массовые протестные мероприятия.

Технология «цветной революции» подразумевает значительную экономию времени, необходимого на её подготовку, и как следствие, дает результат с наименьшими издержками. Говоря о наиболее значимых моментах «цветных революций» необходимо понимать, что они не тождественны традиционному представлению о революциях, это принципиально новое явление наших дней. Отсутствие новых идей в условиях современной революции, приводит к тому, что в европейских странах изжившие и дискредитировавшие себя либеральные идеи свободы, мультикультурализма и народовластия, начинают отрицаться, а общество скатывается в анархию, в исламских странах на волне «цветных революций» идейный вакуум начинают наполнять радикальные проекты религиозных доктрин, что приводит к распространению фундаментализма со всеми вытекающими последствиями. Именно поэтому в Ливии, Сирии и Тунисе сразу же после так называемой «арабской весны» получили широкое распространение и были поддержаны народными массами террористические группировки и радикальные проповедники.

Следующее принципиальное отличие «цветной революции» от классической, заключается в том, что полноценная революция ломает и перестраивает все сферы жизни общества и его социальные институты, ускоряет социальную мобильность, «цветная же революция» в силу отсутствия идеологической доктрины, и иных целей, стремиться только лишь к смене политических элит. Это объясняется своеобразной неполноценностью таких революций, их идейной пустотой и отсутствием объективных факторов для ее протекания. Еще со времен В.И. Ленина, все мы хорошо помним три признака революционной ситуации, когда «верхи» не могут, а «низы» не хотят жить по старому, и происходит ухудшение жизни больше обычного. Так вот ни один из перечисленных моментов не имел места быть в странах, где произошли «цветные революции». Уровень жизни граждан был намного выше, по сравнению с послереволюционными событиями, а действующие власти обладали легитимностью и реальной политической силой. Да и нарастающего народного протеста не намечалось. Еще в XIX веке Ф.М. Достоевский отмечал, что «настоящую революцию невозможно спроектировать искусственно, когда народ к ней не готов. Можно произвести бунт, переворот или даже имитацию революции, а вот по настоящему эволюционная революция происходит только тогда, когда созрели основные массы или хотя бы критическое их количество» [4]. Таким образом «цветную революцию» нельзя считать революцией в привычном смысле этого слова, однако нельзя классифицировать данной явление и как дворцовый переворот или бунт, в силу того, что в первом случае в процесс смещения власти задействована узкая группа лиц, а в «цветных» событиях участвуют широкие массы народа.

Важной особенностью «цветных революций» на стадии их подготовки является активная работа многочисленных неправительственных организаций (НПО) – благотворительных фондов, аналитических центров, волонтерских движений, религиозных общин и сект, активно финансируемых Западом. Так, для свержения режима С. Милошевича в начале августа 2000 года США открыли в Будапеште специальное бюро помощи оппозиционным партиям Югославии. Среди его сотрудников было около 30 политтехнологов и специалистов по «цветным революциям», многие из которых участвовали ранее в такого рода операциях в Польше, Чехословакии, Бирме, Ираке. В Болгарии Политическая академия Центральной и Юго-Восточной Европы учредила программу для подготовки сербской оппозиции. Еще одна финансируемая Западом болгарская организация – Балканская академия старших репортеров предоставляла финансовую, техническую и экспертную помощь югославским оппозиционным СМИ. С помощью британских спецслужб была создана организация «Новый сербский форум». Через него устраивались регулярные поездки сербских специалистов и ученых в Венгрию для обучения ненасильственному сопротивлению у западных экспертов. Деньги направлялись в правые оппозиционные партии и СМИ через такие организации, как Институт открытого общества Дж. Сороса и Национальный фонд поддержки демократии (США), через SEED («Поддержка демократии в Восточной Европе»). По мнению экспертов, всего в Сербию только через SEED поступило 15,3 млн. долл. в 1998 году, 24,3 млн. – в 1999 году и, наконец, 55 млн. долл. в 2000. Для их распределения использовались, в частности, каналы организации Балканская инициатива при Американском институте мира [15].

Если внимательно изучить «цветные революции» то всегда можно обнаружить большое количество неправительственных организаций, стоящих за протестным движением. Так, например в Киргизии к 2005 г. работало около 7500 НПО, в начале их активность была связана с развитием страны, но постепенно эти организации стали вовлекаться в политическую деятельность. По данным экспертов, за 11 лет Фонд Сороса вложил в Киргизию не менее 80 млн. долл. Деньги шли на поддержку образовательных учреждений, СМИ, а также НПО, работающих в области политики, образования, культуры, здравоохранения, на проведение тренингов, семинаров и конференций [1]. Первоначальная задача таких организаций создание так называемого информационного шума – огромного объема информации, в котором простой обыватель просто теряется, затем внимание общественности переключается на комплекс проблем (социальных, политических), которые есть в любом обществе. На данном этапе информационной обработки общества масштабы проблем искусственно увеличиваются, предлагаются результаты социологических опросов, которые якобы демонстрируют низкий рейтинг действующей власти, информация подается эмоционально в виде коротких фейковых вбросов. На данном этапе очень важно привлечь к себе внимание молодежи и представителей среднего возраста, так как они с одной стороны более подвержены информационному воздействию, с другой – эти категории населения легче будет вывести на митинги и протесты в случае необходимости.

Именно для них создается впечатление политического плюрализма, свободы выбора и самостоятельности действий, так как первоначально, многие общественные движения могут противопоставляться друг другу и изображать конкуренцию между собой. Однако это все элементы одной системы, действующие самостоятельно и независимо только до определенного периода времени. В случае необходимости, НПО выводят своих сторонников на различного рода «майданы», где встречаются группы с диаметрально противоположными взглядами от либерально настроенной интеллигенции, до радикально националистических группировок. Главная задача «цветной революции» на данном этапе заключается в сплочении этих разношерстных социальных сил и направлении их энергии против общего врага – государственного лидера. Обязательно появляется идея разделения общества на «наших» и «чужих», когда под последними подразумеваются все противники эскалации революционного конфликта. В результате такого разделения в обществе появляется страх оказаться вне модного течения, которое заявляет о себе намного громче, чем правительственные силы. Все это приводит к эмоциональному разогреву толпы, окончательному отключению у нее критического сознания и появлению коллективного, легкоуправляемого мышления. Формула истины «наши – враги» становится постоянно действующим источником интерпретаций, позволяющих превратить любое событие в интересах «цветной революции» [2]. После того, как различные общественные силы оппозиции собраны на площадях, им необходим единый лидер, способный объединить эти разрозненные социальные группы. Обычно таким лидером является человек якобы из народной среды, не связанный ни с прозападными кураторами, ни с действующей властью. Если такой лидер находится, то расколоть оппозиционный фронт будет намного сложнее, а «цветная революция» перейдет в следующую фазу своего развития. В противном же случае, когда протестные силы не могут предоставить общественности такого лидера или не способны договориться между собой, «революция» затухает сама по себе и маргинализируется. Именно по такому сценарию развивались события в России в рамках так называемой «Болотной революции», когда вскрылись факты масштабного воровства основными лидерами протестного движения и их связь с иностранными фондами.  В тоже время, необходимо понимать, применение лишь жестких мер без последующих политических и социальных преобразований не являются защитой от «цветных революций» в дальнейшем.

Непременной атрибутикой всех «цветных революций» является использование специальной символики с определенным цветовым набором. Так, именно семантическая составляющая массового протеста влияет на глубокие сферы психики и подсознание человека. Использование сжатого кулака, жасмина, тюльпана или розы с шипами продуцируют простые архаичные эмоции у участников протеста (ярость, отвращение, блаженство, страх). Главная задача вызываемых эмоций подавлять или возбуждать волевые действия толпы. Самое главное, чтобы эти символы не стимулировали самостоятельной и целенаправленной деятельности. В философской литературе символ определяется как «идея, образ или объект, имеющий собственное содержание и одновременно представляющий в обобщенной, неразвернутой форме некоторое иное содержание… Он всегда служит обнаружению чего-то неявного, не лежащего на поверхности, непредсказуемого» [14].

Организаторы «цветных революций» при выборе цвета протеста учитывают предыдущий опыт его использования. Так, например, в Ираке революция стала фиолетовой (пурпурной) благодаря тому, что обычно во время выборов проголосовавшим ставили фиолетовую метку на указательном пальце, чтобы они не могли проголосовать несколько раз. Иранская революция получила название зелёной в честь поддержки кандидата в президенты Мир-Хосейна Мусави, который использовал зелёный цвет в своей политической кампании. Одним из наиболее распространенных символов «революций» стали цветочные мотивы, что объясняется, наличием соответствующей государственной символики, в частности государственного цветка или растения, наличием флоры, которая характерна только для какой-то конкретной страны, а также, богатой мифами и легендами историей, присущей для каждого растения, которая способна наделить революцию неким смыслом и идеологией [16].

Например, грузинская роза была одновременно и национальным цветком, ассоциировавшимся с полотнами известного художника Нико Пиросмани, и символом (шипы) защиты от «агрессивного оккупанта» – России. Таким образом этот символ воздействовал на различные категории населения: от влюбленных до политиков, от националистов до русофобов. Весьма показателен жасмин, который вначале был предложен для «революции» в Тунисе, а затем стал символом других «арабских революций». В традиционной арабской литературе этот цветок означает выражение признания в любви. Как полагают эксперты, жасмин стал умиротворяющим символом революции, призванным скрыть ее истинные мотивы. Лотос, как символ протестного движения в Египте, также имеет множество трактовок. Например, в тибетском значении он ассоциируется с чистотой и целомудрием (как антитеза коррупции). В древнеегипетской мифологии с образом лотоса связывалось творение, рождение и солнце как источник жизни. С древнейших времен лотос ассоциировался с верховной властью: лотос был символом Верхнего Египта, а скипетр египетских фараонов выполнялся в виде цветка лотоса на длинном стебле [17].

По сравнению с коммуникативным воздействием на толпу, зрительный опыт, как и обонятельный, вкусовой, тактильный и элементарный звуковой, является более архаичной структурой, которая воздействует на подсознание человека и практически не подвергается критическому анализу. Именно поэтому влияние на зрительный анализатор, особенно в сочетании с элементарными звуками, является более эффективным приемом манипулирования массами, нежели вербальное воздействие на них. Для того, чтобы усилить воздействие образов и закрепить их в сознании протестующей топы часто применяются технология ролевых зрелищ: митингов, флэш-мобов, факельных шествий. Главная задача таких мероприятий заворожить участников конкретным процессом и сформировать у них устойчивое чувство самоидентификации с общей силой протеста. Очень часто в целях сплочения протестной толпы «революционеров» используются так называемые трансовые методики управления сознанием, главная задача которых – это снятие запретных барьеров и отключение критического сознания человека. В таком состоянии человек легко подчиняется мнению толпы и ведет себя уже не как отдельный и самостоятельный индивид, а как покорный исполнитель воли своего лидера. Так, например, большинство митингов сопровождается громкой музыкой, затем в толпу вбрасываются короткие речёвки, затем опять играет громкая музыка, и через полтора часа толпа готова принимать и выполнять все, что ей говорится со сцены. Достаточно вспомнить скачки украинской молодежи под монотонно повторяющейся лозунг «кто не скачет, тот москаль». Коллективные скачки, танцы, кружения – все это распространенные механизмы отключения сознания, используемые практически всеми тоталитарными сектами. После погружения в транс, человек находится в этом состоянии в течение суток и готов на многое: отдать деньги, голоса, любить людей, которых ему сказали любить и т.д. Именно поэтому с украинского Майдана людей не отпускали более чем на сутки, что помогало сохранить общее эмоциональное настроение и численность его участников. Для усиления воздействия на сознание участников протестного движения нередко используются различные психотропные, наркотические средства, которые легко подмешиваются в еду и чай, раздаваемые участникам движений. Многие очевидцы украинских событий 2014 года отмечали странное поведение протестующих, находящихся в совершенно ненормальном, психоактивном состоянии. Многие обращались за помощью к медикам с явными признаками наркотического отравления или «ломки» от употребленных ранее синтетических наркотических средств. Во время событий на Майдане в сети было размещено открытое письмо украинских врачей, в котором последние просили лидеров «цветной революции» экстренно помочь майдановцам, «которые впадают в состояние психоза и теряют память. «Иначе мы их потеряем», — предупреждали врачи. Известно, что вскоре после этого в Минздраве Украины прошло экстренное заседание, в котором в основном принимали участие специалисты по психиатрии и наркологи [18]. Глава Федеральной службы России по контролю за оборотом наркотиков В. Иванов в 2015 году официально подтвердил, что для организации «цветных революций» могут использоваться наркотики спайсы. Так, по данным правоохранительных органов, над этим работают определённые научные центры, для использования такого рода веществ в «цветных революциях» [3].

В силу того, что любое массовое мероприятие, а уж тем более протестное, сопряжено со взаимодействием с правоохранительными органами, то, лидерам протеста, в качестве эффективного метода рекомендуется выставлять впереди себя женщин, пенсионеров и детей, непременно с букетами цветов. Действо с участием детей и женщин, дарящих цветы силовикам, имеет особый сакральный смысл и ассоциируется с понятием справедливости, честности и правильности действий, что в свою очередь оказывает мощное психологическое воздействие и деморализует силы правопорядка. На украинском Майдане многие молодые девушки разворачивали плакаты с обещанием выйти замуж за любого беркутовца, который перейдет на сторону народа. Не брезгуют «цветные революции» использованием услуг криминальных элементов, которые привлекаются на последнем (силовом) этапе революционного действа. В том случае, когда начинаются погромы, стычки с органами правопорядка, именно криминальные группировки подают толпе пример нужного поведения, а затем к мародерству начинают подключаться и остальные граждане. В тех случаях, где «цветные революции» удалось реализовать, криминальные структуры проявили себя в полной мере, так было в Киргизии и на Украине.

Важно отметить, что «цветная революция» требует определенного периода времени от нескольких недель до пары месяцев с постоянно нарастающей эскалацией конфликта. Сначала это мирные митинги, затем палаточные городки и баррикады из мусора и автомобильных покрышек, а затем хорошо спланированные провокации и потасовки с представителями органов правопорядка. Обычно во время постепенной радикализации протестующей массы политические лидеры допускают фатальную ошибку, воспринимая происходящее как очередную потасовку молодежи, объясняя ее выходки алкогольным или наркотическим опьянением. Подобное легкомыслие и промедление обычно приводит  к печальным последствиям. Сама же тактика «майдана» как раз и рассчитана на ослабление внимания власти, активность протестующей толпы организуется таким образом, что власти дается самоуспокоительная надежда на то, что проблема вот-вот разрешится сама собой. И столь непопулярные меры с использованием силового давления применять не придется. Такую тактику действий наглядным образом продемонстрировали события на украинском Майдане 2013 – 2014 годов, когда активность протестующих то угасала, то разгоралась с новой силой, и каждый раз накал страстей был все сильнее. Когда внимание мировой общественности было приковано к Сочинской Олимпиаде палаточный городок в Киеве практически замер, даже покрышки стали жечь намного реже, однако сразу же после завершения спортивных мероприятий, майдан вновь активизировался. Говоря о природе «цветных революций» важно понимать, что задержка в применении силового воздействия в комплексе с грамотной информационной пропагандой воспринимается как слабость власти и приводит ко всё большему недовольству протестующей толпы. В случае же где государственная власть не боится навлечь на себя бурю критики западных СМИ и своевременно проявить силу, разогнав палаточный городок и арестовав наиболее активных участников незаконных действий, революция моментально идет на спад и терпит поражение. События в Белоруссии 2006 и 2010 годов являются наглядным тому примером, когда несистемная оппозиция была разогнана, особо буйные участники арестованы и посажены в тюрьму, а ряд лидеров сбежали за границу. Аналогичная ситуация с поражением революции произошла в Иране в 2009 году и в Китае 2011 года. Насколько быстро и спонтанно «цветные революции» могут быть организованы, настолько же быстро они могут и подавлены в случае применения решительных мер. Государственная власть должна понимать, что в отличие от классических революций, решительное, а порой и жесткое подавление «цветных» протестов, на которые вышла часть жителей столицы и привезенных активистов  из других городов, не является подавлением воли всего народа, который в большинстве своем индеферентен такой «революции» и пассивно наблюдает за происходящим через СМИ. Поэтому разгон палаточного городка радикалов в столице не вызовет ответной реакции всего народа и не должен привести к масштабной гражданской войне. Тактика «цветных революций» с ее «майданами», потасовками, палаточными городками и горящими покрышками рассчитана именно на нерешительность и испуг властей, которые должны добровольно сложить свои полномочия и уступить место новым марионеточным силам.

Продолжая разговор о спонтанности зарождения «цветных» протестов и тактике их действий, необходимо обратить внимание на их сетевую структуру. Как отмечалось ранее, общий лидер (руководящее ядро) формируется лишь в кульминационный момент разгорающихся событий. До этого разношерстное протестное движение либо вовсе не имеет (или не знает) своих лидеров, либо эти лица второстепенные, вроде студентов активистов. Манипулирование сознанием масс в значительной мере происходит через Интернет и в рамках различных мелких тайных обществ, действующих по отдельности. Все это делает «цветную революцию» практически неуязвимой, так как арест второстепенных лидеров конкретной группировки не может изменить общего хода развития событий и нанести существенного урона общему делу революции. Очень точно суть сетевой структуры «цветных революций» раскрыл в своей книге П. Ильченков, который отмечал, что «отсутствие единого открытого руководства дает возможность этим движениям обрести высокую степень неуязвимости и позволяет собрать под одним флагом необъединимое любым другим способом число сторонников». Такое общество может быть разбужено в час «Х» при появлении необходимости [и] вывести народ на улицы для проведения массовых акций гражданского неповиновения. А по достижению целей переворота может быть полностью ликвидированo благодаря встраиваемому механизму самоуничтожения, мешающему этим массовым, но безголовым партиям превратиться в «гегемона» или в партии диктаторско-популистского типа. «Механизм самоуничтожения скрывается в постыдной и скрываемой до победы переворота тайне их возникновения и финансирования, а также в исключительной широте спектра участников, которые могут примириться лишь до момента победы над ненавистным диктатором, а вот «светлое будущее» представляют совершенно по-разному» [5]. Каждая «цветная революция» продемонстрировала нам такие общественные организации: движения «Сксела» и «Бекум» в Армении, «Кмара» в Грузии, «Отпор» в Сербии, «Движение 6 апреля» в Египете Такими элементами сетевой структуры являются «Движение-31», «Солидарность», «Стратегия-31», или «Лига избирателей» в современной России, белорусского «Зубра», украинской «Поры». «Пора» работала используя современные технологии, и они довольно неплохо финансировались. Сегодня «Пора», это небольшой бизнес-клан, который никому не нужна, так как она сделали свое дело, но реализовать свои амбиции и пробиться к власти так и не смогла. Практически всегда подобные организации в своей основе имеют студенческий актив, лидеры которого иногда связаны друг с другом. Они пересекаются на международных конгрессах и симпозиумах. Более опытные, делятся информацией с новичками, что позволяет говорить ели не о глобальной характере «цветных революций», то по крайней мере о её сетевой структуре.    Так, например, нам известно, что сербский «Отпор» занимался подготовкой людей из грузинской «Кмары», оба движения пользовались поддержкой со стороны США и имели одинаковый символ: черный кулак на белом фоне. К тому же обе организации были структурированы по коммунистической модели, сочетая сеть автономных ячеек с централизованной дисциплиной [20].

«Цветная революция» мыслима только в условиях информационного общества, так как, для ее проведения необходимо наличие сетевой структуры коммуникации. Именно Интернет и его социальные сети, которые крайне сложно контролировать правоохранительным органам и которые позволяют быстро координировать действия различных групп молодежи, становятся мощным фактором социального протеста. В данном случае используются всевозможные средства информирования: СМС рассылка с призывами к протесту, создание информационных сайтов и групп в социальных сетях. Анонимность и моментальная скорость передачи информации до конкретного участника, позволяют управлять протестующей толпой дистанционно. Главное, чтобы у каждого участника протеста был мобильный телефон или иной гаджет, подключенный к Интернету. С недавних пор в американском языке появился новый глагол «to network», что дословно переводиться как «осетивить», «внедрить сеть», «охватить сетью», или «подключить к сети». Сетевое манипулирование, как часть информационных войн становиться универсальным способом воздействия на массы людей. Именно в сети Интернет разворачивается основная стратегическая операция «цветной революции». Первоначально, концепция ведения сетевых войн, разработаная Офисом Реформирования ВС Секретаря Обороны под управлением вице-адмирала Артура К. Сибровски активно внедрялась в практику ведения боевых действий США в Ираке и Афганистане. Затем стала использоваться во время организации «цветных» переворотов. Согласно вице-адмиралу Сибровски в сетевой войне в первую очередь следует сражаться за информационное превосходство, которое включает в себя следующие компоненты:
искусственное увеличение потребности противника в информации и одновременное сокращение для него доступа к ней;
обеспечения широкого доступа к информации своих сторонников через сетевые механизмы и инструменты обратной связи;
сокращение собственной потребности в статичной информации через обеспечение доступа к широкому спектру оперативного и динамичного информирования [1].

Практически во всех странах, где произошли «цветные революции» оперативное регулирование действиями толпы было организовано посредством рассылки сообщений о намечающихся митингах и других акциях через социальные сети и электронную почту, а также на мобильные телефоны. В данном случае, важно оговориться, что управляющие серверы Facebook, Twitter, а также Hotmail, Yahoo и Gmail находятся в США и стоят под контролем соответствующих служб, которые имеют доступ ко всей необходимой информации. Далее разогретой до максимума толпе, достаточно самого незначительного случая или провокации, чтобы произошла вспышка, начались потасовки с органами правопорядка. Именно так произошло во время «арабской весны» в Тунисе и Египте, когда роль спускового крючка сыграла череда самосожжений, активно транслируемых в Интернете и по телевидению. Как отмечал издатель сайта «Meta-Activism» М. Джойс: «Акты самосожжения – это «наглядно и это шокирует… Увидеть эти картинки – куда более чувствительно, чем о них услышать, и уже испытываемый гнев против режима достигает лихорадочной амплитуды». Подчеркивая роль Интернета, М. Джойс отмечал, что благодаря цифровым средствам огромное количество людей соприкоснулось с этими историями. Даже десять лет назад эти истории тронули бы только небольшое число людей – знакомых или соседей, но не мобилизовали бы целые общества. Сегодня это возможно» [10]. Технология протеста была основана на свободном использовании Интернет-сетей, с помощью которых проводилась координация действий протестующих. Так один из участников революционных событий в Египте отмечал, что протесты планировались «Революционным советом молодежи», в который входило всего 15 человек. Они же были либо членами, либо сторонниками молодежного движения «6 апреля». Facebook и Twitter использовались ребятами не для общения, а для обмана служб безопасности. Когда наступил день «Х», египетские службы безопасности ждали протестантов в одних местах, а они собирали народ в других. За пять минут, пользуясь обычными телефонами, могли мобилизовать более 300 человек (приглашения шли веером). Так, один из организаторов протеста Амр Салах рассказал корреспонденту, что они постоянно вынуждали полицию рассредоточивать свои силы, вводили её в заблуждение. Twitter и Facebook для направления толпы использовались только тогда, когда активисты уже занимали заданные необходимые позиции. Порой для «зажжения» акций целенаправленно выбирались бедняцкие районы, такие, как каирская окраина Имбада, где людей можно было быстрее расшевелить [2, 19]. Сетевые технологии позволяют мгновенно донести до зрителя необходимую информацию, ретушированные или сфальсифицированные видеосюжеты, вызывающие в возбужденной толпе реакцию ужаса, преходящую в неприятие заведомо указанного виновника. В роли виновного, естественно, выступает политический лидер или члены правящей партии. Использование цифровых технологий в «цветной революции» это заведомо беспроигрышный вариант. В том случае, когда Интернет связь работает качественно, она служит в интересах организаторов протеста, если государственная власть пойдет на решительные меры и ограничит доступ к Интернету или временно заблокирует социальные сети, это непременно приведет к еще большему всплеску недовольства и агрессии.

Еще одним существенным отличием «цветных революций» от классического понимания этого явления, является более значимая роль внешней силы, когда иностранные государства вмешиваются в дела другой страны, охваченной массовым протестным движением. И речь идет не о вооруженной интервенции, а о «мягкой силе» – информационном и дипломатическом воздействии. Как только протестующие массы будут собраны и выведены на городские площади в мировых СМИ, в первую очередь, западных, разворачивается истерия по поводу нарушения прав человека и недемократичности политического режима. Все это лишь подбадривает протестующих и является мощным прессингом для легитимного лидера. Если режим продолжает сопротивляться, тогда в дело вступают дипломаты, а порой и первые лица западных держав, которые начинают рассуждать о правах и свободах граждан, как высших ценностях, упрекать лидеров стран в излишней жесткости по отношению к своим гражданам. Наглядным образом этот механизм иллюстрируют события 2010 года в Белоруссии, когда после оглашения результатов голосования, оппозиция устроила несанкционированный митинг и предприняла попытки штурма Дома правительства, а органы правопорядка решительными мерами ликвидировали палаточный городок протестующих. Тогда, свое осуждение действий правоохранительных органов Белоруссии по отношению к задержанным оппозиционерам выразили МИД Франции, внешнеполитическое ведомство Литвы, уполномоченный по вопросам политики в сфере прав человека немецкого правительства Маркус Ленинг и высокий представитель ЕС по международным делам и политике безопасности К. Эштон [9]. Однако благодаря ответственной работе органов госбезопасности режиму А.Г. Лукашенко удалость устоять и не допустить сваливания страны в «цветной» хаос. Чего нельзя сказать о событиях в Египте 2011 года, когда сразу после столкновения силовых структур Египта с агрессивными демонстрантами, со стороны западных держав посыпались обвинения в нарушении прав человека, жесткая критика режима. Министр иностранных дел Швейцарии заявила, «что обеспокоена насилием в Египте» и призывала египетские власти «уважать свободу слова» [6], премьер-министр Турции обратился к Хосни Мубараку со следующими словами: «Прислушайтесь к крикам людей и их требованиям. Действуйте в интересах мира, безопасности и стабильности Египта. Принимайте меры для удовлетворения народа. Правила демократии требует уважения к воле людей, к их требованиям и призывают не игнорировать народ» [7], Государственный департамент США призвал власти Египта мирно обращаться с демонстрантами, а сам американский президент призвал незамедлительно приступить к процедуре передачи власти, а в нескольких городах Канады, в том числе в Монреале, прошли митинги поддержки протестующих в Египте [8]. Под воздействием двух мощных сил: внешнего и внутреннего давления, национальные лидеры теряют последние рычаги власти и слагают свои полномочия, а страна погружается в политический кризис. Что и произошло с Хосни Мубараком который быстро сложил с себя президентские полномочия, передав власть Высшему совету Вооруженных сил. Еще в 1949 году во внутренней документации ЦРУ предлагались механизмы «мягкого» воздействия на потенциального противника, которые предполагали координацию и «… использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности» [12]. В наши дни этот механизм комплексного психологического давления используется «цветными революциями».

Железным правилом всех «цветных революций» является их активизация в момент государственных выборов в стране (парламентских или президентских). Именно в это время наступает активизация доселе дремлющих оппозиционных и националистических группировок, которые начинают организовывать акции протеста. Когда бомбардировки Югославии не принесли для американцев ожидаемого результата, напротив, внешняя агрессия привела к национальному единению, перед ЦРУ была поставлена задача в кратчайший срок свергнуть правительство С. Милошевича. Для достижения этих целей, американское разведывательное управление тайно финансировало оппозиционные группы и проводило вербовку изменников в югославском правительстве, армии и полиции [13]. Через несколько дней после завершения бомбардировок Югославии, в июне 1999 года в Воеводине было отпечатано несколько тысяч экземпляров брошюры Джина Шарпа «От диктатуры к демократии». Автор этой книги известен, как один из ведущих  политтехнологов «цветных революций». Его книги распространялись бесплатно преимущественно в студенческой среде вместе с несколькими страницами фотокопированного приложения «Методы ненасильственного сопротивления». Организаторами «революции» ставка была сделана на президентские выборы 24 сентября 2000 года. К этому времени уже была создана оппозиционная партия «Отпор», выдвинут единый от оппозиции кандидат в президенты (В. Коштуница) и, самое главное, проведена масштабная работа в силовых структурах лишить, которая позволила  добиться массового предательства в органах государственной власти и лишила Милошевича какой-либо опоры. Молодежное движение «Отпор» в Югославии было создано еще в феврале 1999 года, тогда состоялось первое публичное выступление его организаторов во Дворце молодежи Белграда в количестве всего 25 человек. Однако в период военного противостояния страны и блока НАТО деятельность этой оппозиционной группы была свернута. «Отпор» возобновил свою работу в августе 1999 года. Обильное финансирование этой организации привело к быстрому её расширению. Так, если до 2000 года «Отпор» действовал в четырех университетских и нескольких крупных городах, то накануне президентских выборов в Сербии, по оценкам участников движения, было от 130 до 160 его региональных представительств общей численностью в 70 тыс. человек [15]. Выборы являются как раз именно тем событием, которое позволяет оппозиции вывести максимально возможное количество недовольных людей на улицу. Причем подготовка к началу «революции» начинается задолго до самих выборов и осуществляется, как правило, по двум сценариям. В первом случае, может быть разыгран сценарий, когда выборы еще не назначены, а существующий режим объявляется нелегитимным и диктаторским. Обычно после этого, следует требование отставки руководства страны, происходит формирование переходного правительства и объявление внеочередных выборов. Так было в  Тунисе и Египете. Второй сценарий используется в ходе очередной предвыборной кампании. В этом случае задолго до выборов «революционеры» заранее обвиняют власти в фальсификации её итогов и заявляют о своей победе. Развитие этого сценария предусматривает как минимум два способа смены режима: мирный и относительно мирный. Мирный включает в себя отмену Конституционным судом итогов выборов и проведение повторного голосования, как это было на Украине. Относительно мирный – переход полицейских сил на сторону оппозиции в ситуации, когда армия и другие силовые структуры занимают нейтрально-выжидательную позицию; далее следует захват административных зданий и, наконец, изоляция или арест прежних руководителей страны. Именно такой сценарий был реализован в Сербии, Грузии и Киргизии [10]. В том случае, если политический режим в национальном государстве проявляет политическую волю и решительность, не пасует перед информационным и дипломатическим давлением Запада, сценарий «цветной революции» может подразумевать дальнейшую эскалацию конфликта. Чаще всего это связано с вооружением протестующего народа и созданием боевых повстанческих отрядов, которые начинают воевать с правительственными силами. Тогда государство фактически погружается в пучину гражданской войны. Именно так разворачивались революционные события в Ливии и Сирии. Однако в том случае, когда в руки протестующих масс попадает значительное количество оружия и начинают вестись боевые действия, тогда говорить о «цветной революции» уже не приходится – это этап политического действия к этому моменту уже завершен. Необходимо отметь, что технология «цветной революции» хоть и не отрицает переведения противостояния власти и оппозиции в открытые боевые действия, однако считает такой сценарий нежелательным. Это связано с дополнительными денежными затратами спонсоров такой «революции», да и поставить нужных марионеточных лидеров на государственные должности в условиях гражданской войны намного сложнее.
В случае мирного протекания «цветного» протеста внешняя сторона чаще всего берет на себя организацию переговоров власти и оппозиции и участвует в них не в качестве нейтрального посредника, но на стороне последней. Используется и метод прямых ультиматумов действующей власти, с учетом зависимости правящей элиты от этих внешних сил (вклады в банках, недвижимость за рубежом). Ярким примером было посредничество Запада во время украинского Майдана, когда министры иностранных дел Германии, Франции и Польши в совместном заявлении по Украине от 31 марта 2014 года выразили глубокую озабоченность сохраняющимся кризисом и призвали украинские власти  «протянуть руку всем регионам Украины и гарантировать представительный и инклюзивный характер правительственных структур». Министры иностранных дел, в частности, обратили внимание на необходимость разоружения лиц, не имеющих права владения оружием, а также призвали новые власти дистанцироваться от экстремистских групп [11]. Более того, действующему президенту Украины Януковичу Запад давал гарантии личной безопасности, которые как известно так и не были выполнены, а бегство лидера из страны, позволило оппозиции объявить о проведении новых выборов.

Далее, внешние силы тесным образом работают с  частью старой элиты «подкармливая» ее, так как ранее находившаяся у власти, она теперь перешла в разряд оппозиции. У этой оппозиции в лице бывших министров есть союзники в числе министров нынешних, которые в решающий момент могут перейти на сторону оппозиции. Внешние игроки всегда четко следят за тем, чтобы в случае победы «революционеров» геополитическая и геоэкономическая ориентация произошла в пользу той внешней силы, которая финансировала и легитимировала «цветную революцию» [10].
Понимая искусственную природу «цветных революций» необходимо отметить, что организуются таковые не повсеместно, а лишь в тех странах, на которые распространяются геополитические интересы Запада. На территории Магриба или Ближнего Востока «цветные» перевороты направлены против несговорчивых диктаторских режимов, а на постсоветском пространстве – это ослабление позиций России и  попытка оторвать бывшие союзные республики от вектора политики Москвы. В основе всех «цветных революций» лежит попытка Запада сохранить однополярную модель миропорядка. Наибольших успехов в постсоветском пространстве удалость добиться в Грузии и на Украине, которая по мнению З. Бжезинского представляет собой «новое и важное пространство на евразийской шахматной доске, являлась геополитическим стержнем, потому что само ее существование как независимой страны способствует трансформации России. Без Украины Россия прекратит быть российской империей… Если Москва вернет контроль над Украиной с ее 52-миллионным населением и огромными ресурсами, так же, как доступ к Черному морю, Россия автоматически вновь вернет необходимые средства, чтобы стать мощным имперским государством…» [21].  Практика современной геополитики показывает, что применение «мягкой» силы, технологий ненасильственного воздействия может приносить колоссальные плоды при относительно малых затратах. Временные сроки достижения политических целей сокращаются до нескольких лет, а шаблонные приемы раскачки социальной среды упрощают работу, что делает подобные перевороты все более предпочтительными для западных политтехнологов. С каждой новой реализованной или нереализованной «революцией» её механизмы становятся более отточенными и изощренными и ни одно государство вне зависимости от вида политического режима, культурной и конфессиональной специфики не защищено от «цветной» угрозы. Однако, говоря о «цветных революциях», важно понимать, что сами по себе они являются лишь финальной стадией более масштабной и долгосрочной технологии «управляемого хаоса», направленной на достижение глобального доминирования и создания нового миропорядка.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ